May 7th, 2006

болезни  crazy orange

Андрей Сен-Сеньков

ОКЛАХОМА
УРОКИ РИСОВАНИЯ В НАЧАЛЬНОЙ АМЕРИКАНСКОЙ ШКОЛЕ ДЛЯ МАЛЬЧИКА ИЗ СЕМЬИ ЭМИГРАНТОВ
Калифорния, "золотой штат"
Ты рисуешь желтый кружок. Цвет такой вкусный, что ты начинаешь слизывать получившийся рисунок. Вечером с соседской девочкой Дженис у вас будут получаться и не получаться желтые поцелуи. На следующий день у Дженис тоже будет урок рисования. Но она не придумает ни одного предмета желтого цвета. А после школы ее собьет автомобиль. Такси, возвращающееся из автосервиса, где его только-только покрасили в желтый цвет. А ты будешь стоять рядом, и собирать в ладонь слетающие с ее губ обручальные кольца кончившегося детства.

Кентукки, "штат голубой травы"
Ты рисуешь голубые линии. Длина их различна. Ты думаешь, те, что короче – королевы. Те, что длинней – короли. В этих линиях течет голубая королевская кровь. Некоторые короткие линии перечеркивают длинные. Там, где они пересекаются – принцы и принцессы, голубые точки. Пол определить сейчас невозможно. Издалека рисунок похож на сеточку, в которую мамина подруга, миссис Харрисон, укладывает волосы, своих седых королей и королев.

Луизиана, "пеликаний штат"
В розовые полуокружности клювов ты подрисовываешь крошечных рыбок. Тебе жаль малышей с плавниками, но птицам нужно глотать еду. Рыбки еще не еда, но уже совпадают цветом с тем, что их проглотило. В какой-то момент они поверят, что смогут спастись, если прогрызут дыры в розовом. Лишь бы не вспомнили, что нет зубов. Лишь бы не вспомнили.

Юта, "штат-улей"
Желтые и коричневые полоски нарисовать легко. Как их не расположишь – они все равно будут жужжать. Также как детальки Lego. Что из них не построй – они будут стучать. Маленькими клапанами пластмассовых сердец. Ребенку кажется, что он почти оживил построенного им братика или сестренку.
Collapse )
  • Current Music
    Джем - 33 Вот осень приносит на лапках листву...
  • Tags
    ,
болезни  crazy orange

Сергей Гришунин

Заговорщики

...В конце рабочего дня хранитель прошлогоднего снега запирал на ключ свой холодный склад и коротал вечер в компании точильщика хвои, который держал множество сторожевых псов. Вечерами он спускал дюжину из них с цепи на Луну, отчего та, моргая, слезилась прямо в синее, как небо, ведро с зелёной надписью: «СЛЁЗЫ». Луна всё-таки – не слепой камень, а живой глаз, и стая собак ей будто влетевший мусор.
Жена точильщика выпаривала на плите эту лунную жидкость, пока муж вечерял с хранителем за разговором. Полученный таким образом порошок служил им великолепным снотворным. И так они засыпали за разговором, сидя друг перед другом за круглым столом, и видели яркие мультипликационные сны.
Виделось им, будто они заговорщики, составляют заговор, который вроде как паззл из тысяч кусочков – картина «Чёрный квадрат», а на деле – открытое окно из которого все по очереди выпрыгивают и через некоторое время возвращаются обратно, и звонят в дверь, а открыть некому, и поэтому идут они плечом к плечу по тёмным улицам, то удлиняя, то укорачивая под редкими фонарями свою тройную тень, в которой уже не распутаешь, кто есть кто, и в этом-то и состоит их главный заговор - слиться со всеми тенями мира, чтобы и там всё, как следует спутать, чтобы уже больше никогда к этой теме в своём разговоре не возвращаться.
Просидев за круглым столом друг против друга до самого рассвета, они, великолепно выспавшись, принимались за утренний чай. После точильщик возился во дворе со своими собаками, натаскивая их на школьный глобус, а потом брался обтачивать хвойные иглы. Жена его мыла ведро и котёл. К тому времени хранитель прошлогоднего снега уже уходил обратно на свой холодный склад. Да-да, он всегда уходил от них практически сразу же после завтрака, многозначительно подняв брови со словами: «Чтобы не вызывать ни у кого лишних подозрений...»